За последние два года мы пристроили больше двухсот кошек. И одну собаку.

Одну.

Мы долго не решались написать об этом вслух. Потому что говорить о провале — страшно. Потому что за каждой из этих цифр — живые существа, которые ждут. Потому что признавать, что система не работает, больно, когда ты сам часть этой системы и стараешься изо всех сил.

Но молчать больше невозможно.

Почему кошек берут, а собак — нет

Мы не социологи и не можем дать исчерпывающий ответ. Но вот что мы видим каждый день.

Кошка вписывается в любую квартиру. Она не требует прогулок в пять утра, не лает на соседей, не нуждается в дрессировке. В условиях войны, когда люди живут в постоянной неопределённости — снимают жильё, переезжают, эвакуируются, — кошка кажется «посильным» выбором.

Собака — это ответственность другого масштаба. И люди это понимают. Многие из тех, кто к нам обращается, говорят честно: «Мы бы взяли, но сейчас не можем». Война изменила горизонт планирования. Никто не знает, что будет через полгода. А собака — это на десять лет вперёд.

Наши собаки — особенные в самом буквальном смысле. Большинство из них пережили эвакуацию из зон боевых действий, потерю хозяев, месяцы на улице. Они напуганы, недоверчивы, им нужно время и терпение. Это не проблема — это их история. Но именно это делает их «неудобными» для усыновления в глазах людей, которые хотят «простого» питомца.

Коцюбинское: долг, который давит

Наши собаки живут на передержке в Коцюбинском. Люди, которые их содержат, — не организация и не бизнес. Это люди, которые однажды сказали «да», и продолжают держать слово даже тогда, когда мы не можем держать своё.

Сегодня мы должны им больше 350 000 гривен.

Это не абстрактная цифра в отчёте. Это деньги, которых у живых людей нет на лекарства. Этим утром мы получили сообщение от хозяйки передержки — она перенесла астматический приступ и не может купить себе ингалятор, потому что последние деньги ушли на корм для наших собак. Она не упрекает нас. Она просит — со слезами — помочь закрыть долг как можно скорее.

Мы делаем выплаты каждый месяц. Но сумма не уменьшается — она растёт, потому что содержание собак продолжается, а поступления не покрывают даже текущие расходы.

Мы не знаем, что делать. Это не риторическая фраза. Мы действительно не знаем. Взять эти деньги нам неоткуда.

Почему мы говорим об этом

Потому что приюты часто показывают только успехи. Счастливые фотографии животных в новых домах, слёзы радости на передержках, истории «до и после». Это настоящее — но это не всё.

Настоящее — это ещё и вот это: организация, которая работает в условиях войны, которая каждый месяц балансирует на грани, которая боится, что однажды не справится.

Мы боимся. Говорим это прямо.

Мы боимся, что не сможем погасить долг перед людьми, которые нам доверились. Боимся, что собаки, которых мы вывезли из-под обстрелов, проведут остаток жизни на передержке — не потому что они плохие, а потому что никто не пришёл. Боимся, что финансовая нагрузка однажды окажется сильнее нашего желания продолжать.

Что можно сделать

Если вы думали взять собаку — пожалуйста, напишите нам. Расскажите о своей жизни, своих условиях, своих страхах. Мы не ищем идеальных хозяев. Мы ищем настоящих.

Если взять сейчас не можете — помогите финансово. Любая сумма идёт напрямую на содержание собак и погашение долга перед передержкой.

Если есть идеи, как изменить ситуацию с усыновлением собак, — мы готовы слушать. Серьёзно. Мы открыты ко всему, что может сработать.

Эти собаки пережили войну. Они заслуживают большего, чем просто выжить.

Приют «Хатуль Мадан», Киев. Мы помогаем животным, пострадавшим от войны в Украине.